О «сложном» возвращении Маргариты Степановны домой

В квартире Маргариты Степановны возлияния происходят нечасто. Обычно там она пьёт одна. Но если намечается «общественная нагрузка» чаще это происходит на выезде – на природе, или же в гостях у её «длиннорукого» спутника. Возвращается она неизменно на такси и с новыми синяками. Состояние, в котором она возвращается не исчерпывается даже словом «невменяемость». Для этого нужен отдельный термин, описывающий алкогольное опьянение. Она способна идти (даже на каблуках), и в отличие от обычных алкоголиков, делать это практически не шатаясь. Одновременно с этим она не понимает где находится и не способна стоять, отчего моментально садится. В момент посадки эпизодически происходит потеря контроля за мочевым пузырём. Самое непреодолимое препятствие в такие моменты — лестница. Как назло, живёт она высоко, но лифт тоже не выход – она, к сожалению, не помнит где он расположен и как им пользоваться. В общем попасть в квартиру без посторонней помощи в таком состоянии она не способна.
В нестандартное для прогулок время суток получить помощь можно только от людей, которым на это самое время суток наплевать – то есть от той самой «чёрной кости» у подъезда. Классовая неприязнь не отключается при этом не на минуту. И гордость не позволяет о помощи простить. Да и язык ворочается не важно, выдавая только оскорбления сначала в адрес таксиста, высаживающего, сложную пассажирку, тут же садящуюся из салона Соляриса прямо на тротуар, а за тем на всех вокруг.
Миха, будучи человеком воспитанным, тут же подбегает помочь. При подъёме Маргариты Степановны Михаил выслушивает в свой адрес массу ругани, и о том, кто он сам, и про его матушку, и про прочих родственников. Несмотря на это, Миха мужик не только галантный, но и настойчивый — репетиторша оказывается-таки в вертикальном состоянии. После чего отбивается от Михиных рук помощи и направляется фирменной походкой к подъезду, где, едва достигнув ступеней, садится вновь. Миха подбегает снова, и опять пытается вернуть Маргарите Степановне вертикальное состояние, она снова его осыпает отборными словами (отчего-то не по-французски), они заходят в подъезд, там у первого пролёта история повторяется вновь. В итоге Михе это надоедает, и объяснив Маргарите Степановне какой именно с ней орган, какого он мнения о её интеллектуальных способностях, уходит прочь.
Она сидит «до следующего соседа». На беду, следующий сосед пришёл нескоро, и как оказалось, не отличался телепатическими способностями. Резонно предполагая, что, если он собрался выходить из подъезда – значит того же самого нужно всем остальным, включая несчастную женщину, жаждущую свежего воздуха. Женщина, тем временем, каким-то титаническими усилиями ползком добралась до пролёта между вторым и третьим этажами, сидит на ступеньках, от неё веет несвежестью. Тем более, выводя из подъезда, он в свой адрес оскорблений от неё не услышал.
На улице он услышал их от Михи.
— Ну и на?*я ты её сюда приволок?
Сосед отмахнулся, а Маргарита Степановна осталась сидеть на ступеньках у входа в подъезд с тяжелыми мыслями о том, почему она до сих пор не дома…

О пьяных родителях и их детях

Дети – цветы жизни. Какая жизнь такие и цветы. Было бы странно, если бы у МихиЛюси и их «корешей» не было детей. В конце концов, они формируют ячейки общества не для того, чтобы ограничиваться платонической любовью. Да, с точки зрения времени, проведенного с детьми они неплохие люди. Проблема в месте проведения этого времени. «Лавкоцентричная» жизнь накладывает ограничения на семейный досуг в формате парков, зоопарков, детских площадок и прочих мест интересных детям. Но ребятишки всегда рядом — играют друг с другом. В своей среде. Под ногами бутылки, банки, стаканчики и пьяные кореша их родителей. Чем ребёнок моложе, тем ближе он к родителям. Чем старше ребёнок, тем дальше он от них. Дистанция нарастает пока не ребёнок не вырастает до такой степени, что сам занимает законное место рядом с «предками» на скамейке. Если они ещё живы, чему не способствует пребывание в скотском состоянии большую часть свободного времени (старые обитатели лавки постепенно «кончаются»).

К чести Люси, она до скотского состояния не напивается. Она по-скотски только кричит. Даже трезвой. На детей (и своих и чужих), на друзей, на подруг и, конечно же на Миху. Возможно это профессиональная деформация сознания или невроз — сказать трудно.

Возвращаясь к детям — начинается их жизненный путь с коляски, стоящей у лавки, пока родители «отдыхают» рядом. К тому моменту как «малЫе» начинают ходить, коляска как правило пахнет табачным дымом так сильно, что аромат ощущается за 2-3 метра. С возрастом ареал детского обитания увеличивается, а вместе с ним растет и громкость криков на них. Орёт в основном Люся.

— «Куда побежал?»

— «Лен, ты чё, дура? Там машины!»

— «Конечно ты на#&нулся – чего ты хотел, там же грязь?»

— «Хорош орать на ухо!!! Валите куда-нибудь отсюда!!!»

— «Куда поехал? Ну-ка езжай обратно!!! Это не твой велик!!!»

Складывается впечатление, что Люся — единственная кому вообще есть дело до того чем дети заняты. Но Люся на месте не всегда. А вот ее подруги на лавке постоянно. И конечно с детьми. Куда же их девать.

Девочка нагулялась и пришла маме. Хотя бы чтобы мама открыла дверь в квартире — завтра в школу, время 11 часов вечера. На улице откровенно холодает.

— «Мам, пошли домой».

Мама, находящаяся к этому моменту абсолютно «не в фокусе», сидит на скамейке, сложившись пополам, и извергает из себя употребленное спиртное и закуски. Пачкает этой субстанцией штаны сидящих рядом с ней друзей (их состояние не многим лучше), а заодно джинсы дочери, у которой слёзы на глазах. Меняется только место, которое замерзающая девочка занимает в пространстве. В час ночи приехал с работы папа и забрал обеих домой. Очень удачно, что выходной не у двух родителей сразу…

Как Миха погасил долг и чем это кончилось для Ромки-Косяка

Трезвая жизнь Ромки-Косяка, не могла продолжаться долго – желание выпить (или даже употребить, если выпить нечего) практически выедало его изнутри. Привычка изменять состояние сознания выработалась у него со школы. Сейчас, когда он здоровый (уже относительно) мужик за 30 это основательно портит ему жизнь. Ситуация усугубляется если есть хоть что-нибудь выпить. Это стопроцентная зависимость, когда человек не может успокоиться, пока в бутылке осталось хотя бы 20 грамм — его святая обязанность их добить. Факт, кто-то «должен ему», и не мелочь вроде бутылки пива, а полноценно проставиться, не давала Ромке покоя.

Казалось бы, не можешь терпеть – иди и забери у Михи «долг». Но на беду у Романа в половозрелом возрасте появился сдерживающий фактор посерьёзнее мамы. И это совсем не работа, в которой он, после неадекватной реакции директора на «игнорирование» собеседования Михой, разочаровался. Всё было куда серьёзнее. Дома была жена. Здесь необходимо отметить, что супруга Ромки, в отличие от него самого, женщина деятельная. Очень крупный (во всех смыслах) специалист — кассир сетевого магазина с очень непростым характером. Слегка перефразировав, про таких говорят – за неделю не рассмотришь. Такая может скрутить в бараний рог. Что она регулярно и делала с Ромкой, если тот позволял себе выпить лишнего, или не дай Бог, употребить чего-то посерьёзнее. В общем пока жена дома – Ромка исключительный трезвенник. К счастью для него график у них обычно не совпадал, а у неё бывали и ночные смены, так что Ромка-Косяк старался инфантильно корректировать свой график, чтобы появлялись окна для «отдыха», когда ребенка они могли спихнуть на бабушку. Или в крайнем случае – пусть бегает рядом, пока взрослые «отдыхают», тем более если рядом есть чьи-то дети постарше с кем можно поиграть.

В такое «окно» он и планировал засесть с Михой, чтобы как следует «жирануть», заодно почувствовав себя важным человеком, которого Миха подвёл.

Ромка приехал с рейса. Очень удачно рядом с Михиной Газелью оказалось место для ещё одной машины. Припарковавшись он открыл окно у себя с водительской стороны, а Миха с пассажирской – там где ещё работал замок двери. Начинали пить как в неправильном «макавто» — где вместо окошка выдачи вторая машина, и из одной в другую передавались сначала бутылки с пенным напитком, а затем просто высовывались руки – одна с бутылкой, другая с пластиковым стаканом. Когда долг был «погашен» действие (вместе с действующими лицами) было перенесено на скамейку, подоспевшими и обиженными на то что пьют без них, корешами.

Оказалось, что погашенный долг, не повод для прощения и Ромка продолжил активно живописать все негативные аспекты того, в какое нехорошее положение его поставил Миха. После того как беседа перешла на мат, дошло почти до драки, но кореша на то и кореша, чтобы растащить по углам «перегретых» собутыльников. Конфликт то разгорался снова, то затухал. Это могло длиться и дольше, но конец действу положила машина такси, на которой со смены вернулась супруга Романа. В рассветных лучах Михе показалось, что Ромка-Косяк был спасён женой от его карающего негодования. Но для самого Романа было бы лучше «отхватить» от Михи. Мало того, что со скамейки в сторону подъезда супруга направила его схватив за волосы и швырнув, как нашкодившего котенка, так ещё и сопроводила манёвр таким отборным матом, которого никто за вечер не слышал. А вечером, я напомню, ругались два пьяных мужика.

Основательно набравшиеся пацаны всё не могли вспомнить, когда же Миха успел так «отоварить» Ромку-Косяка, что разбил ему глаз и губу. И только Ромка мог полностью восстановить причинно-следственную связь и ещё долго не подходил к скамейке с иной целью, кроме как поздороваться с приятелями.

Откуда у Михи образовался долг

Естественно, что вся история с Михиным пролётом мимо собеседования не могла не сказаться на Ромке-Косяке. Ромка поставил на карту весь свой и без того скромный профессиональный авторитет (который, надо сказать, ему дорогого стоил). Сколько раз он сам подставлял людей, которые за него просили, а тут он вдруг подставился сам. Причём «накосячил» даже не своими руками.

Предстоял серьёзный разговор.

Миха был всё на той же скамейке возле подъезда, где вот уже второй день пытался осознать, как же так произошло, и почему счастье, которое было уже в руках, так быстро от него ускользнуло. Пейзаж несколько скрашивал факт наличия исполненной мечты в виде ржавой Газели, поэтому тосты на скамейке в этот вечер были двойственными. С одной стороны, вновь прибывающие кореша продолжали поздравлять с покупкой, а с другой, те из них, кто уже был в курсе истории с пролётом мимо собеседования (естественно без подробностей) поднимали свои пластиковые «бокалы» не чокаясь. За этим занятием Ромка и обнаружил Миху.

Дословно приводить здесь состоявшийся диалог не имеет смысла, ибо парламентских выражений прозвучало немного, а если записать, то что прозвучало — потеряется смысл. Он был не в бранных словах, а в их интонациях. В общих чертах — Рома донёс до Михаила что тот неправ, и подобное поведение непозволительно. Что за такие вещи, в конце концов, бьют «лицо». Одним словом – всё то, что до Ромки донёс чуть ранее его директор, прождавший Миху целый день, только с поправкой на отсутствие у Романа не только филологического образования, но и знания значения слова «филология». Миху же, в свою очередь, от того чтобы на месте «ушатать» Романа за все эти слова, да ещё и сказанные при посторонних в столь грубом тоне, остановило только то, что он чувствовал за собой вину. И был основательно пьян. Миха ограничился указанием на переход Романом границ дозволенного. И после краткого перечисления всех тягот, которые он был вынужден понести в день, когда пропустил собеседование, отметил, что теперь ещё и Роман взялся ему на мозги капать. Ромка-Косяк рассудил просто – Миха мужик серьёзный и ни о каком «горячем» конфликте с ним речи идти не могло — заведомый проигрыш и по габаритам и подходу к жизни. В общем сошлись на том, что Миха проставляется, чтобы загладить свою вину. Нарисовался «долг».

Как Миха пропустил собеседование

После ночи проведённой в салоне Газели, Миха проснулся несвежим. Во-первых, подъём после возлияний для него уже давно не бывает добрым, а во-вторых пораженный алкоголем мозг в процессе забытья коварно перестал давать телу команды выйти по нужде. Были ли среди Михиных алкогольных снов видения о море, юге или просто теплой воде из-под крана сказать сложно. Легко можно сказать только то, что штаны были безнадежно испорчены.

Ладно, будет в чём под машину лазить. Хорошо ещё водительское кресло не так сильно пострадало. Настроение не улучшил и факт заклинившей двери. Коврик-корыто под ногами опорожнить не удалось. Тащить его через весь салон трясущимися руками означало поставить под угрозу обивку. Да и времени на эти манёвры небыло. Впереди собеседование, на которое ехать в таком виде было нельзя. Нужно было как минимум помыться и сменить одежду. Проклятая дверь не открывалась. Выходить Михе пришлось через пассажирскую. Мысленно добавив один пункт в список необходимых с машиной работ, Миха тяжёлой поступью направился к подъезду.

Привычно, с диким грохотом, одолев с пятого рывка, дверь подъезда, и встав у своей входной двери он осознал всю тяжесть положения. Ключей от квартиры не было. Утром жена должна была уехать на работу, старшОй послушно уйти в школу, а тёща с младшим были у Люсиной сестры. Денег в кармане не было, ключей от квартиры тоже.

Хуже того — обиженная с вечера жена не отвечала на звонки. Миха тихо матерился на гудки в трубку. Потом удача ему наконец улыбнулась. Подъезд сотряс ломающийся сиплый бас:

— …Ну а чё мне делать-то?!!… Зато ты у нас умная!!!… Дежурство, б..ь, ну выйдешь ты ко мне на минуту. Переживут!!!! Всё, скоро буду.

В итоге, закончив перепалку, он пошёл обратно в машину. Дёрнув по привычке неработающую водительскую дверь, Миха громко матюгнулся и полез с пассажирской стороны. Брюки пришлось закатать по колено, иначе весь путь они впитывали бы не сильно живительную влагу с пола. Кресло от несвежих штанов героически спасал белый пакет из сетевого магазина. Машина завелась со второй попытки. Заботливо прогрев мотор, Миха поехал за ключами к жене.

Выходить с пассажирской стороны, да ещё и в брюках, которые отчаянно требовали стирки, было «западло». Сложно сказать что именно стало мотивом к тому, что Люся вошла в положение и сама вынесла ему ключи. То ли её высокий уровень семейного сознания, то ли нежелание хвалиться перед сослуживцами своим небритым и опухшим мачо, в голифе пропитанных субстанцией состоящей из тех же букв, что и слово «мачо», но поменянными местами гласными.

Так или иначе, ключи от квартиры были у Михи. Оставалось добраться домой. И тут ждала засада. Фокус со стартом со второй попытки Газель повторить не захотела. И с третьего. И с десятого. Она просто не завелась. На буксир Миху смогли взять только через час. Все нежелательные ранее манёвры пришлось проделывать по нескольку раз. И вылезать из-за руля через пассажирскую дверь, и светить на улице несвежими штанами и, главное, терять на всё это время.

К моменту доставки Газели с Михой к дому, стало ясно, что на «формальное» собеседование он не попадает. Газель припарковали ближе к лавочке. Миха привычно вылез с пассажирской стороны и пошёл наконец помыться, а его спасители отправились в магазин за горючим. Вместо позитивного повода выпить, вечером появился негативный.

Как Миха отметил покупку Газели

С мечтами всегда так – она кажется идеальной на горизонте, но при реальной встрече оказывается, что есть нюансы, неуловимые на расстоянии. Денег, которые были выручены за Люсиного корейца, на новую Газель не хватило. И на «не совсем новую». Только на совсем «неновую». Но всем известно, что старая Газель — машина не убиваемая. Знающие пацаны объяснили Михе, что в конце концов, в ней практически всё можно починить.

В данном случае «практически всё» означало «абсолютно всё». От рамы до кабины. О том что творилось под капотом красноречиво говорил одометр, бессовестно заклинивший на моменте, когда двигатель намотал на кардан уже 11 экваторов. По визуальному состоянию было ясно, что это далеко не вся правда. Но это не имело ни малейшего значения. У Михи сбылась мечта… и это надо было отметить!

В процессе отмечания, Михаил выходил из-за руля всего пару раз. Исключительно до ближайшего куста — благо с расстоянием до него проблем не было. А вот с расстоянием до лавочки у подъезда, где собрались дорогие гости, проблема была. Дело в том, что по приезду, Газель заняла своё «законное» место там, где до неё стояла Люсина микролитражка — в дальнем углу парковки. Между лавочкой и машиной стояло 5 машин. Ромка-Косяк, как самый «молодой», постоянно бегал от скамейки к Газели, поднося «снаряды» счастливчику, который вот-вот встанет в ряды хорошо обеспеченных водителей-экспедиторов.

О собеседовании в своей фирме Ромка уже договорился. «Как штык» Михе надо было быть только завтра, когда вернётся директор. Убедив всех, что осталась пустая формальность, Ромка предложил сосредоточиться на отмечании. Сосредоточенность прервал затяжной звук клаксона, донёсшийся от Газели.

Причиной был Миха, настолько впавший в нирвану от обладания мечтой, что своим лицом буквально сросся с рулём. Ромка, несмотря на сложности с передвижением своего тела в пространстве (очевидные уже для всех), под всеобщий гогот, добрался-таки до двери Газели. Толкнув Миху в плечо раза четыре, он сумел наконец прервать бессмысленное разряжение и так уставшего от долгой службы аккумулятора. Будущий коллега Романа замертво свалился на бок. Через 2 часа в этом положении Миху обнаружила супруга, которая как раз вернулась от сестры. Ночевал Миха в своей драгоценной «ласточке».

О том откуда у Михи взялась мечта о Газели и как она обрела материальную форму

После того как Миха был вынужден уйти из таксистов, отсутствие работы вынудило его завести себе мечту.

Появилась она у него очень просто – во время отмечания очередного праздника к их компании присоединился Ромка по кличке «Косяк». Так его звали не только за то, что у него вечно всё не ладилось, но и за то, что он имел пристрастие к веществам, «расширяющим» сознание. Парнем он был более молодым, чем основной масса членов этой алко-компании, так что и уважения особого в глазах «бывалых» он ещё не заслужил. Ему было около 30. Уже были жена и дочь, а вот с работой вечно беда. Он долго был в поисках, уже и грузчиком успел поработать, и кладовщиком, но нигде не задерживался. С последнего места работы – склада, его выгнали за недостачу, к которой он, как всех уверял, не имел ни малейшего отношения.

В общем, после долгих поисков работы, к которому были подключены уже все мало-мальски знакомые люди (более знакомые уже не связывались), Ромка устроился водителем-экспедитором в небольшую фирмочку, которая занимается грузоперевозками. Работал он там 2 через 2. Это был первый хороший звоночек для Михи. А после рассказа Косяка о том, сколько он там зарабатывает, стало ясно – это само проведение указывает на работу Михиной мечты.

Так как Михаил был человеком приземлённым, мечта была обязана оперативно принять низменные материальные черты. Для работы водителем-экспедитором была нужна своя грузовая машина. Понятно, что сразу Freightliner в этом деле ни к чему, да и прав нет, но вот Газель была бы очень к месту. Точно! Газель! Вот она – мечта человека, решившего встать на трудовой путь!

Это стало Михиной идеей фикс. Газель всплывала в каждом разговоре. На любую тему.

— Как сыграла хоккейная сборная?

— Отлично сыграла. У меня как раз календарик есть с Панариным – в бардачок в Газели положу.

или

— Мих, поможешь диван старый выкинуть из квартиры?

— Не вопрос! Была бы газель – можно было бы не выкидывать, а на дачу отвезти или в гараж.

В общем газелью Миха достал даже всех своих корешей. Что переживала жена – остаётся только догадываться. Ей было сказано, что весь этот вечный алкогольный вертеп от безделья. И была бы Газель – так он точно бы пить бросил, ведь надо на работу, нельзя же повторять того фиаско, из-за которого он ушёл из таксистов. В общем не мытьем так катаньем. Главное здесь то, что к концу недели с парковки перед домом пропала Люсина корейская микролитражка, на которой она ездила на работу. Во двор торжественно заехала ржавая Газель, за рулём которой сидел счастливый и гордый Миха, улыбаясь во весь рот.